Раньше я считал себя недостаточно умным. Мне хотелось быть хитрым и циничным, как Мишка Гороховский из 10-го “Б”. Мне казалось, эти свойства смягчают удары судьбы.
Сейчас не могу понять, прибавилось ли ума. Наивность с трудом сливается из баков. У меня наивность граничит с глупостью. У Гены Коржа, моего учителя в журналистике, был другой недостаток — он влюблялся. И как человек флотский, делал это стремительно и с размахом. Иногда страдал весь экипаж редакции. Спустя годы судьба дала мне возможность отплатить ему за эти мучения.
И еще, я еврей наполовину. Гена совсем не еврей, хотя родился и вырос он в Житомире. Его лицо — легенда Ветхого Завета. Глаза, фигура и манеры — икона житомирской синагоги. Гена более чем лоялен к евреям. Он знает цену выражению «жидовская морда».
Неся незаслуженное тяжелое бремя еврейства, Гена никогда от него не открещивался. Чтобы хоть как-то восстановить справедливость, обычно в компании он, как бы невзначай, еще до косых намеков, настойчиво рассказывал историю о своем предке — славном атамане Запорожского войска.
Однажды судьба подарила мне возможность испытать эту семейную легенду.
Мы не виделись несколько лет. Я приехал в Киев из Москвы, где уже давно жил. Из номера гостиницы набрал Гену. Экспромт родился тут же.
— Геннадій Петрович? — спросил я українською мовою.
— Так, так, — живо отозвался мой друг.
— Це Вас турбують з Союзу козаків України, Микола Щерба, — представился я.
— Слухаю уважно, — он был явно заинтересован.
— Скажіть, будь ласка…, запорізський атаман Корж, має відношення до Вас ? — продолжал я, подпустив нотку официоза.
— Зрозуміло, — живо отозвался Гена. Он очень гордился предком. — Це прадід мамы.
— Мы розшукали в архиві документи про його життя, — сочинял я на ходу.
— Це дуже цікаво, — Гена был потрясен.
— Як прямый нащадок, Вы даете згоду на їх опублікування , — я наглел вовсю.
— Зрозуміло, а де буде публікація? — Гена встал в профессиональную стойку.
— У віснику єврейского життя, — заявил я торжественно. — Атаман Корж був євреєм. Це доказано безперечно.
На том конце провода повисла пауза. Мой друг все же быстро пришел в себя.
Не буду приводить прозвучавшие затем фразы. Они были сказаны на чистом русском языке с прямотой отставного моряка северного флота.
Через несколько минут я позвонил ему вновь. Он был рад моему приезду и ничего не заподозрил.
— Я за «шилом» и к тебе, — ох и быстрые эти казаки.
Кроме Гены я ждал в гости дальнюю родственницу. Сделал расчет на ее смекалку и редкую привлекательность.
— Зойка, — я был краток, времени оставалось мало, — сейчас приедет мой друг.
Я объяснил, о чем надо спросить Гену.
Зойка быстро поняла свою роль.
Он ввалился в комнату, звеня бутылками, заткнутыми за пояс как казацкие пистолеты. И покатилось. Быстро прошли тосты за встречу.
Уже пили за прекрасных дам.
Зойка стреляла глазами и закидывала длинные ноги как Шэрон Стоун.
Через полчаса Гена уже смотрел только на неё влюбленными глазами.
. Если бы у него были усы, он бы их лихо закручивал, но…
— Скажите Геннадий, — как бы невзначай спросила Зойка, — знаменитый казацкий атаман Корж — не Ваш родственник?
Гена опешил. Его рука потянулась к сабле, которой, к счастью, не оказалось.
Мой друг в этот момент страдал за всех атаманов Запорожья и за житомирских евреев заодно, и, заметьте, безвинно.
Иногда наши розыгрыши были жесткими.
Мы оставались близкими друзьями до самого последнего дня жизни Геннадия Коржа…
📖 Не пропустите продолжение
Оставьте свой e-mail, и мы сообщим вам, когда появится новый фрагмент.