Калейдоскоп – хрупкая игрушка. Резкое движение – и выпадет такой узорчик, что спина похолодеет. Вчера осколки сложились в картинку, в которой узнал зазубрины кремлёвской стены и Боровицкие ворота. Я бывал там, по ту сторону стены, что вспомню расскажу.
****
– Пойдёт молодой, – Саша Никитин заместитель редактора газеты “Правда” по экономике, кивнул в мою сторону. – Там поймёт что по чём. – Будто в разведку слал.
Василий Парфёнов, редактор по экономике, член редколлегии, посмотрел на меня с сочувствием и согласился.
Так я впервые попал на заседание Комитета партийного контроля ЦК КПСС.
Тайный приказ. Инквизиция – так за глаза называли эту контору газетчики.
Я представлял кручёную лестницу в сырой подвал. Скрип дыбы и запах крови. Но оказался на пороге небольшого особняка, стоявшего во дворе комплекса зданий ЦК на Старый площади.
Тишина. Пустые коридоры. Ковровые дорожки.
– Здравствуйте, я Борис Карлович Пуго,- глава КПК протянул руку, – располагайтесь. Тут ложи для прессы нет. Так вы за стол по-свойски, – едва улыбнулся хозяин.
А у меня в голове отозвалось: здравствуйте, я Малюта Скуратов…
В это время в зал заходили люди с папками в руках. Среди них министры, высшие чиновники правительства.
Они казались одинаковыми. Тёмные костюмы, неяркие галстуки – седые гладко зачёсанные волосы. Без реплик. С чуть склонёнными головами.
Каждый понимал: отсюда можно выйти уже бывшим министром.
– Ну, что ж, начнём, – сказал Пуго, – и метнул острый взгляд в сторону бледного пожилого человека по левую руку от себя.
Тот вскочил будто к школьной доске вызвали. Представился:
– Владимир Кузьмич Гусев, заместитель председателя Совета Министров СССР.
– Объясните положение, товарищ Гусев, – Борис Карлович, – насупился и сгорбился над листком бумаги. Взял в руки карандаш.
В этот раз речь шла о стиральном порошке , который исчез из продажи по всей стране. Люди вернулись в трудный быт хозяйственного мыла. И оно исчезло следом.
К тому времени дефицитом стали многие товары из списка основных.
Замглавы Совмина СССР бубнил о каких – то цифрах и распоряжениях.
Говорил долго.
Глаза его соратников, потевших рядом за столом, ловили реакцию хозяина.
Пуго скучал. Что-то рисовал на листке.
Вряд ли схему возвращения порошка.
Слушал не прерывал.
Мне показалось, что он и без доклада знал причины.
– Предлагаю, выговор с занесением, – сказал Борис Карлович. – Садитесь товарищ Гусев.
Чиновник обреченно опустился в кресло. Понимал, что должность с таким выговором за ним не сохранится.
– Позвольте, Борис Карлович, – поднял руку кто-то из Правительства.
Он рассказал, что товарищ Гусев уважаемый член коллектива. Верный партиец. На должности много лет. И готов исправить положение.
Хозяин покачал головой.
Тишина. Муху слышно.
– Ну, ладно, без занесения, – едва улыбнулся Пуго.
Гусев достал платок и промокнул лысую голову.
Расходились молча.
Борис Карлович никого не провожал.
Через неделю я зашёл в магазин. Порошок появился. Импортный в красивой упаковке.
Цена на нефть немного подросла. Закупили импорт.
– Ну, что испугался, – подначивал меня Саша Никитин.
– Малюты на них нет, – сказал я.
Накликал.
Читаете «Жизнь вдребезги»?
Оставьте email — я сообщу о выходе следующего Осколка.
И пришлю вам личную скидку 15% на любую мою книгу.