Анастасия Шоломицкая

У Наташи была нелёгкая личная жизнь. На работе её нередко видели с замазанными синяками под глазами. Трудилась она в машбюро, на телевидении. Печатала  быстро, но с ошибками.

В 1994 году в Северодвинске спускали на воду очередную подводную лодку. Спуск субмарины всегда считался событием национального масштаба. В регион приезжали первые лица страны и, конечно, журналисты. Такие мероприятия освещали федеральные телеканалы, а для местной прессы было делом престижа: выпустить репортаж не хуже заезжих.

Проблема с такими материалами всегда была одна и та же: их сдавали в последнюю минуту. Для группы оставляли место в монтажной, текст зачастую писали по дороге, возвращаясь на базу.

Так было и в этот раз, при спуске подводной лодки «Томск». По дороге сочиняли текстовку, стараясь не забыть упомянуть родное начальство. Начальники присутствовали на торжестве и весело, от души,  проводили время с тогдашним губернатором Архангельской области Анатолием Ефремовым.

Съёмочная группа вернулась в последнюю минуту. Оставалось наскоро отпечатать текст и смонтировать отснятый материал. В общем, всё шло по плану. Мина была заложена глубже: в машбюро в тот день дежурила Наташа.

Проверить отпечатанный текст не успели: до эфира оставались считаные минуты. Подводку к сюжету ведущей принесли прямо в студию. Репортаж шёл первым.

И вот ведущая начинает читать: «Сегодня в торжественной обстановке в Северодвинске была спущена на воду подводная лодка…»

Пауза.

В тексте было напечатано: «Толик».

«Странно, — подумала ведущая Жанна, — в честь губернатора Ефремова, что ли, назвали?»

Но она успела сориентироваться и вспомнила: лодка называлась «Томск».

История о том, как самая известная ведущая на архангельском телевидении Изабелла Пацевич плюнула в эфире, стала «вирусной».

Не потому, что с ней случился этот казус.

Удивительным было то, что Изабелла Михайловна по указанию высокого начальства написала объяснительную. Рапорт был так и озаглавлен: «Почему я плюнула в эфире».

Дело было в 1992 году, и случилось это так.

Новостную программу под названием «Панорама Севера» тогда «выдавали» в прямом эфире. Ведущий в студии начитывал подводки к сюжетам. Время от времени эту говорящую голову закрывали видеовставками, при этом голос ведущего зачитывал синхронный текст.

На этот раз при монтаже программы произошла накладка. Сюжет одного из корреспондентов сократили. Наклеили кадры и забыли убрать его голос. Он успел начитать свой текст.

Решили, что сокращённый текст в эфире прочтёт ведущий. Всё шло по плану, и Изабелла Михайловна начала читать, но в этот момент зазвучал голос корреспондента.

Тут же ей дали команду из аппаратной: «Не читай!»

Она замолчала, но старательные ассистенты убрали и голос автора. Звук пропал. В эфире — тишина.

Тогда в студии прозвучала новая команда: «Читай!» Она начала читать, уже не попадая по смыслу в смонтированный видеоряд.

В аппаратной занервничали и снова включили авторский текст. Изабелле вновь скомандовали: «Не читай!»

И тут в сердцах уже взмокшая от бессмыслицы ведущая громко сказала: «Тьфу!»

К сожалению, этот новый текст услышали зрители.

Всякое бывало в прямых эфирах. Телевизионщики только набирали опыт. Вот реакция администраторов была неумной, а потому забавной. Начальству было важно прикрыть себя «бумагой» от гнева сверху.

Поэтому появились и другие объяснительные от ведущих эфира, о которых рассказывали шёпотом: «Почему я накрасила губы перламутровой помадой», «Почему я надела платье с бюстье» и т. д.

Ну и, конечно, это всегда добавляло шарма нашей новостной программе. Зрители просто ждали от нас очередную лажу… Иногда мы их радовали, ну и, конечно, потом писали объяснительные.

Шедевром была объяснительная, написанная рукой самого непререкаемого авторитета среди журналистов — выпускающего редактора Бориса Георгиевича Суфтина (БГ).

Он не пришёл на работу по известным всем причинам — накануне что-то отмечали до последней стадии. В этом состоянии БГ начинал читать Шекспира в оригинале и тут же переводить.

После этого Борис Георгиевич обычно один денёк пропускал. Относились к этому с пониманием и уважением.

В своей объяснительной наш неподражаемый редактор написал просто: «Не могу объяснить необъяснимое»…