Гаррячи пиррижки*
На углу улиц Кобылянской и Котовского стояла тележка. Она была достопримечательностью города, конечно не сама тележка а…
Тележка была синего цвета с нарисованным на ней пирожком, похожим на начало Рога изобилия с конусовиднми кончиками. Казалось, что под навесом из светлого брезента никого не было, слышен был только голос, который с прекрасным, неповторяющимся нигде еврейско-черновицким акцентом, каждые две минуты выкрикивал:
— Пиррижки, гаррячи пиррижки! Четыррэ коп(ей)кэс”
Это было чудо! Над поверхностью тележки слева направо и наоборот, двигался большой нос, тоже похожий на свежий, гарячий “пирижек”. На носу восседали очки с круглыми линзами, над очками белая ермолка. Всё это принадлежало небольшому, метр шестьдесят с кепкой человеку, которого покупатели уважительно именовали Аркадий Соломонович.
Это действо напоминало сцены из передвижного театра, а тележка с балдахином и рюшами, была уже не тележкой, а ширмой Его Величества Кукольного театра! Оно завораживало. Был он не просто продавец, а Артист-Кукольник для Детишек-Зрителей, восхищённо глядящих на творца!
Стояли они перед ним с панамками, машинками и куклами в руках, только что купленными в Детском мире на улице Котовского, чуть ниже Тележки-Театра.
Вид и запах пирожков с ливером дополнял зрелище и требовалось только одно, потянуть родителя за руку и сказать:
— ” Хочу пирожок!”
Мгновенно раздавалось:
— “Десять штук, пожалуйста.”
В руках Артиста, пирожки сиюминутно оказывались завёрнутыми в белую бумагу, вьющуюся лентой из рулона для кассовых аппаратов:
— “Соррок коп(ей)кэс и пиррижки ваши.”
И детский восторженный крик:
— “Большое спасибо, дядя Аркадий!”
— Айх спасибо, тайере деточкес!*
*Пиррижки-читать с ударением на первом слоге.
*Вам спасибо, дорогие детки.